Дверь наверху башни — обыкновенная дверь. Чёрный дуб, железная полоса, ручка, которая холодная в любое время года.
В первую тёплую неделю весны, вечером, он открыл её и обнаружил за ней погоду.
Не лестницу. Не крышу. Погоду: плоское серое небо, ветер, пахнущий солью (а до моря отсюда день пути), и далеко внизу — воду, которая шевелится в темноте.
Он закрыл дверь. Подождал. Открыл снова — за ней была лестница, в точности такая, как всегда, и тот же сквозняк поднимался по ней снизу.
— Объясни.
— Я умею открывать её в других местах, — сказала она из окна.
— С каких пор?
— Всегда умела. Вы не спрашивали.
Он спустился в холл, лёг в дверях мордой наружу и думал об этом три дня.
Потом поднялся обратно, положил лапу на ручку и не повернул. В тот год он туда не пошёл: сначала надо было убедиться, что дверь приведёт его обратно.
Дверь с тех пор открывали много раз. Дважды — не туда, куда собирались.