Туман здесь приходит быстро. Только что была видна крыша — и вот уже нет ни крыши, ни ворот, ни тропы: вокруг одно белое, без верха и низа, и в нём кот не слышит толком даже собственных лап.
Однажды весенним вечером он ушёл слишком далеко. Он хотел дойти до большого камня на краю склона и сразу вернуться, но камня на месте не оказалось, а когда кот обернулся, тропы за спиной тоже не было.
Он сел и стал слушать. Вода внизу, в долине, шумела не с той стороны, с которой должна была. Значит, он давно шёл не туда.
Кот не стал звать. Звать было некого: имени у неё тогда ещё не было, а спросить его коту в голову не приходило.
И тут он увидел свет. Маленькое голубое окно, высоко, слабое и совсем не там, где он его ждал: это горел чертополох на подоконнике башни — ночью его видно дальше всего в этой долине.
Кот пошёл на свет, считая шаги, и на сто двадцатом шаге прямо перед носом из белого вышли ворота.
— Ты зажгла его для меня?
— Я его и не гасила, — ответила она.
Сто двадцать шагов. Кот считает их до сих пор, каждый раз, когда входит в туман.