Свет появился во вторник.
Он пошёл вверх по стеблю чертополоха — бледно-голубой, медленный, как вода, текущая не в ту сторону. Дошёл до колючек, остановился, и окно стало цвета льда.
Кот сел. Он был кот, а коты садятся перед тем, в чём собираются разобраться.
— Вы стоите в моём свете, — сказал голос с подоконника.
Кот подвинулся влево.
— Благодарю.
Голос был самый обыкновенный: спокойный и негромкий, будто с ним говорят из соседней комнаты. Голос сообщил, что восточная стена сырая. Что на чердаке с весны кто-то живёт. Что дверь наверху лестницы не заперта — это он знал — и что открывается она не всегда в одно и то же место. Этого он не знал.
Он не спросил, что она такое.
Имя он тоже не спросил. Почему-то это просто не пришло ему в голову.
Имени кот в тот вечер не спросил: он был уверен, что ещё успеет.