Той осенью у кота появилась привычка считать, что замок пережил: одиннадцать бурь, одну ночь с открытым небом над кладовой, один чужой визит и очень много тумана.
— Вам стоит это записывать, — сказала она из окна башни.
— Для кого?
— Для того, кто спросит позже. Кто-нибудь всегда спрашивает позже.
Идея ему не понравилась. Записывают те, кто боится забыть, а у кота беда была ровно обратная: он помнил всё.
Поздней осенью дверь наверху лестницы начала шевелиться сама. Стук, дважды, с той стороны. Негромкий. Терпеливый.
— Это ты?
— Нет, — сказала она.
Он долго сидел перед дверью в темноте, и кольцо на ремешке было тёмным и холодным: он был дома, и чертополох был рядом. Тёмное кольцо не помогало — за дверью было не «далеко», за дверью было «неизвестно».
Через неделю он её открыл.
Что было за дверью, архив уже не помнит. Оно пишется прямо сейчас — в канале.
Кто стоял за дверью — это уже первая история телеграм-канала.